Но Бланш была уже далеко. Она смотрела мимо Джорджа, ее большое красивое лицо сияло, точно на нее снизошла благодать. Она воздела руки к потолку, пеньюар соскользнул у нее с плеч, грудь величественно вздымалась в глубоком вырезе ночной рубашки.

- Храм Астродель... Храм Астродель... - повторяла Бланш нараспев.

Джордж со вздохом встал. Ничего не поделаешь - надо одеваться и ехать. А жаль, потому что после завтрака он иногда снова ложился в постель, и они на все лады наслаждались друг другом, пока не наступало время подумать о предобеденном аперитиве.

Домик Джорджа - каменный, крытый тростником и неудобный, зато с электричеством и канализацией - был милях в пяти от Солсбери. Он стоял недалеко от берега Эйвона в конце каменистой дороги, по одну сторону которой выстроились высокие вязы. Джордж купил этот дом десять лет назад в один из редких периодов своего процветания. Крышу уже надо было крыть заново. Джордж часто думал об этом и задавал себе веселенький вопрос: где, черт возьми, он раздобудет необходимую для этого тысячу фунтов. И сейчас, ведя машину навстречу неистовому мартовскому ветру, он думал о крыше. В такой ливень потолок в соседней со спальней комнатке наверху наверняка протекает, а он забыл предупредить Бланш, чтобы она подставила ведро.

На соседнем сидении, свернувшись калачиком, лежал Альберт. Джордж думал о Бланш. Она женщина умная. Но иногда с ней бывает непросто. Джордж слабо разбирался в спиритизме, но за то время, что был знаком с Бланш, немало узнал об этом ремесле и о всяких штуках, без которых тут не обойтись. Сам Джордж считал, что если жизнь после смерти существует, то в ней должны остаться и самые большие удовольствия этой жизни. Большинство сообщений, которые Бланш получала "оттуда" напрямую или через своего посредника "Генри", были порядочным вздором. Казалось бы, от таких людей, как сэр Оливер Лодж, или сэр Артур Конан Дойль, или Бенвенуто Челлини, можно ожидать весьма авторитетных суждений, касающихся жизни, работы и других важных вещей.